Исторические типы и вооружение  казаков

Афипские казаки


Казак Мамай

Калинов Мост

Кирилл и Мефодий


 
Парад казачьих войск.

 

Краеведческий очерк

Воспоминание о наказном атамане Алексее Даниловиче Безкровном


Из воспоминаний генерал-лейтенанта Никиты Ивановича Вишневецкого.


Не будем подробно описывать деятельность Алексея Даниловича по управлению вверенным ему краем. Как на поле брани неутомимый воин, гак и на административном посту, он был неутомимым руководителем и деятелем, какого давно не видало Черноморское войско. Заботы и думушки Алексея Даниловича были обо всем и обо всех, отданных ему под начальство Высокою царской властью, но только не о себе. И даже умирая, он воочию показал всем, как велик, благодарен был он своей казацкой душой и как любил свою родину, свое родное Черноморское войско.

Беспощадный на койне с врагами русской земли, требовательный, неумолимо строгий в службе, он в то же время неизменно носил в тайниках своего сердца самую Нежную, самую пылкую любовь к вверенному ему народу и самую крепкую, непоколебимую веру доброго христианина в милосердного Бога. Под влиянием этих чувств, на смертном одре, он завещал все свое громадное состояние на церковь и на постройку богадельни для бедных в том самом городе, в котором пришлось ему быть по воле Провидения управителем и из которого он распоряжался вверенным войском. Прекрасная во всех отношениях екатеринодарская городская больница, где в настоящее время получают облегчение от своих тяжких недугов тысячи людей, не имеющих возможности где-либо получить насущнейшую врачебную помощь, имеет двухэтажный громадный корпус, устроенный на деньги Безкровного (60 тысяч рублей), пожертвованные им на устройство больницы для бедных. Войско продержало 50 лет деньги, не додумавшись выполнить желания завещателя, решило отдать этот капитал городу, то есть дар милосердного к болящим беднякам атамана Безкровного, но палата эта и до сего времени не названа его именем, тогда даже, как кровати во всех больницах государства называются именем жертвователя.

Таких людей, как Алексей Данилович, встречается немного. У народов, которые любят свое отечество, у народов, у которых развито сознание своего гражданского долга и общественной безопасности, такие люди, как Алексей Данилович Безкровный, пользуются по справедливости и особенным почетом, и глубоким уважением при жизни, а после - смерти память о них, об их делах свято хранится в народе и передается из поколения в поколение в пример подрастающему новому потомству. Даже враги наши и те доныне сохранили в памяти и надлежаще оценили геройские дела нашего бывшего героя-атамана.

Подтверждением этого служит следующий случай; когда я в 1879 году, т. е. спустя 50 лет после взятия Анапы Безкровным, находился с сотней в конвое комиссий русской и турецкой по разграничению границы между Россией и Турцией (по присоединении к России Батумской области), председателем турецкой комиссии был инженер генерал Шахобей. За обедом, предложенным нами, он через председателя нашей комиссии, генерал-лейтенанта Иеронима Ивановича Стебницкого, спросил меня на турецком языке: есть ли потомки генерала Безкровного? Я ответил: "Нет! Не только прямых потомков, но даже и дальних родственников". Тогда Шахобей обратился к своим офицерам, состоявшим в комиссии, долго что-то говорил и произнес несколько раз "Безкровный"... "Анап"... Меня и всех членов нашей комиссии удивило, почему турецкий генерал спрашивает о Безкровном, так давно покончившем свою многотрудную жизнь. По своим молодым летам турецкий генерал не мог знать лично или быть знакомым с Безкровным. Я в свою очередь спросил через Стебницкого, откуда он знает Безкровного и почему спрашивает о нем. Он отвечал, приложивши руку к груди (турецкий этикет): "Я внук того паши, у которого Безкровный отнял крепость Анап".

Потом он продолжал: "Безкровный был выдающийся полководец; он был очень смел, не останавливался ни перед какими преградами и опасностями. С такими ничтожными силами, на такой важный и опасный подвиг, как взятие Анапы, мог рисковать только один Безкровный: наша армия, под защитой крепости со множеством орудий — при помощи многочисленных горцев, могла просто разобрать русских по частям и поодиночке, или принудить голодом капитулировать. Но в русской армии был Безкровный, а у нас такого не было. Мы не только не уничтожили русских, но нам самим пришлось сдать крепость и постыдно бежать". При этом Шахобей вторично спросил меня, знаю ли я, как называли Безкровного другим именем. Я ответил, что знаю. "А как?" — полюбопытствовал дальше Шахобей. Я ответил, что Безкровного называли двумя названиями: "Генерал без ошибок" и "Неспящий генерал". Так называли русские войска, сказал Шахобей, а турки и черкесы называли его «Черт без крови» Все засмеялись. Чтобы этот разговор не показался кому голословным, сошлюсь на свидетелей. Помимо генерала Стебницкого как председателя и переводчика при разговоре присутствовали: помощник его полковник генерального штаба Николай Николаевич Левашев, секретарь комиссии капитан Степанов и член министерства иностранных дел, бывший консул г. Эрзерума Емельянов.

Название "Генерал без ошибок" дано Безкровному не войсками анапской армии, как полагают многие, а гораздо раньше и вот при каких обстоятельствах. Вскоре после подвигов его 24 августа и 4 декабря 1812 года, в Отечественную войну, главнокомандующий граф Кутузов пожелал лично благодарить Безкровного, командовавшего в это время Черноморским гвардейским эскадроном, для чего потребовал его к себе. Направившись к графу Кутузову, Безкровный встретился с государем Александром I, ехавшим с Кутузовым и Платовым. Безкровный не знал, как ему быть, сделал фронт. Кутузов подозвал Безкровного и доложил что-то государю. Император поблагодарил Безкровного за оказанные подвиги, причем милостиво сказал, что с горстью людей не следует бросаться на сильного неприятеля, ибо при малейшей ошибке возможно несчастье. Кутузов доложил государю: "Это казак без ошибок". Государь ответил: "Я его хорошо знаю". Здесь граф Платов просил разрешения зачислить Безкровного с сотней в его корпус, на что государь изъявил свое согласие. С этого времени казаки называли Безкровного "Командир без ошибок". Старые гвардейцы того времени очень гордились тем, что они служат под начальством "Командира без ошибок" и на вопрос — кто у вас командир отвечали: "Командир без ошибок", добавляя чин и фамилию Безкровного. Название передалось в 3 и 9 полки, которыми он впоследствии командовал, но со временем оно все реже и реже произносилось, а возможно, что и совсем прекратилось. Возобновилось оно уже во время осады крепости Анапы.

Безкровный был не знавший устали труженик: целый день он воевал, а ночью находился в траншеях, лично руководил работами, не давая спать работающим. В особенности доставалось от него саперам; они и называли его "Неспящий генерал". Тогда и черноморцы вспомнили о прежнем названии и распространили его во всей армии. Беспрерывные и всегда удававшиеся подвиги Безкровного под Анапой еще больше закрепили это название за ним, но теперь его стали называть уже не командир, а "Генерал без ошибок". Об этом он знал; о другом же названии, данном, несомненно, саперами, долго не знал и узнал только по следующему случаю.

Во время одного из сражений под Анапой Безкровный потерял свои маленькие саквочки с закуской, которые всегда возил с собой притороченными к седлу. Их нашли солдаты, а офицеры узнали и сказали солдатам, чьи это саквочки, послав нашедших отнести саквочки генералу. Солдаты нашли Безкровного в траншеях. Он спросил их, откуда они узнали, что саквочки принадлежат ему. Солдаты ответили, что к нему направили их офицеры. Безкровный, желая убедиться, знают ли они его, спросил: да кто же я. И солдаты ответили: "Генерал неспящий". Безкровный был поражен, переспросил их: "Как, я? Неспящий?" Такого генерала и в армии нет. Недоразумение объяснили стоявшие тут же офицеры. Тогда Безкровный обратился к офицерам и солдатам и сказал: вижу, что я надоел вам. "Могу вас уверить, что скоро я не буду надоедать вам, — скоро крепость будет наша". Саквочки же он подарил тут же нашедшим их солдатам. Но солдаты, выпивши содержимое фляжки, бывшей в саквочке, взяли из нее закуску, а самые саквочки с пустой фляжкой возвратили генералу со словами: "Саквочки вам еще послужат, нам же они не нужны, с закуской и напитком мы уже покончили, за что покорнейше благодарим!" Долго смеялся генерал над этим случаем, а впоследствии часто говорил о нем в кругу знакомых.

Так говорил, так понимал и так ценил нашего славного атамана турецкий генерал. Спустя 50 лет после покорения Анапы турки хорошо помнили нашего русского генерала и почитали его за выдающегося полководца. Турки не забыли "Генерала без ошибок", и это понятно почему. Этот генерал есть образец, пример для них, как равно и для всех здравомыслящих людей в мире, которые любят свое отечество.

Так поступают турки, люди, которых мы считаем за отсталых, стоящих ниже нас по развитию и пониманию.

Теперь посмотрим на то, как мы сами относились к нашему выдающемуся генералу, пока он был жив, и как относимся теперь, после его смерти, к памяти о нем.

Богатые военные дарования, беззаветная храбрость, проницательный ум, блистательные военные подвиги и деяния Алексея Даниловича по справедливости давали ему полное право на то высокое положение, которое занял он в Черноморском войске. Его строгость в преследовании виновных по службе и злоупотреблениях казачьих офицеров, казалось, должна была бы найти себе если не поддержку, то оправдание в кругу благомыслящей и нравственно чистой части его сослуживцев и подчиненных. Так оно должно было бы быть, да не так было на деле.

Высокое положение, достигнутое Алексеем Даниловичем, породило зависть к нему в среде черноморской старшины. Его строгость вызвала вражду, ненависть к нему. Число врагов Безкровного постоянно росло, а вместе с тем росло и желание вооружить и начальство против ненавистного атамана и так или иначе, если не опозорить, то свергнуть его с того высокого пьедестала, на который возвела царская воля и справедливость за его отменные качества. Враги Безкровного действовали, и не нашлось людей, которые дерзнули бы встать грудью на защиту своего заслуженного военачальника, своего славного атамана, денно и нощно радевшего исключительно о славе и благоденствии Отчизны да родного Черноморского войска. Самый способ, самое средство, избранное врагами Безкровного для борьбы с ним: клевета, доносы — казалось бы, должны были вызвать бурный, неудержимый протест, колоссальное негодование всех добропорядочных людей Черноморского войска. Но все молчали, все, по-видимому, были солидарны с кучкой недостойных людей, задавшихся целью свести личные счеты и удовлетворить свое некрасивое, низменное чувство злобы и зависти... Несчастные! Они не понимали, или вернее, не хотели понимать того, что, подкапываясь под Безкровного, они подкапывались под славу родного войска и гордость великой России...

Так отнеслись черноморцы к своему славному атаману при его жизни. Посмотрим теперь, как относимся мы сами к памяти великого своего казака. Враги Безкровного давно сошли в могилу. История с ее беспристрастностью в достаточной мере выяснила, что Безкровный был выдающийся вождь Черноморского войска и в венок славы последнего собственноручно вплела не один лавровый лист. Казалось бы, что при таких обстоятельствах имя Безкровного должно было бы доныне греметь в бывшем Черноморском войске. Однако в действительности ничего подобного нет, и славное имя Безкровного забыто совершенно. Если не считать того, что Таманский полк назван именем Безкровного, то больше во всем Кубанском войске нет ровно ничего, что бы напомнило о "Генерале без ошибок". Осуществилась, или вернее, кубанцы осуще¬ствили любимую поговорку своего "Неспящего генера¬ла": "Умру, ни славы, ни памяти". Видно, ни в одних боевых делах Безкровный был "без ошибок", но и в понимании своих черноморцев, ныне кубанцев. Больно становится на сердце, тяжело в душе от сознания, что у нас нет того, чем так гордятся все народы земного шара, нет патриотизма, как нет почитания памяти тех людей, о которых долг велит помнить, а разум подсказывает не забывать.

Становишься прямо в тупик, например, от следующего. По замирении Кавказа, на том месте, где теперь расположен город Анапа, поселили казаков, выселенных из Екатеринодара и других мест Черномории, и частью из бывшего Азовского войска. Новую станицу назвали Анапской. Прошло некоторое время. Решили станицу переименовать» в город, а жителей прежней станицы на то самое место, где Безкровный, сражаясь, отбивался на 4 фронта и от турок, и от черкесов. Образовалась новая станица, которую тоже назвали Анапской. И вышло так, что русские люди имеют город Анапу и станицу Анапскую. Далось же нам это вражеское имя "Анап". Как видите, есть город Анапа, станица Анапская, речка Анапка, хутор Анапский, словом все "Анап", надо полагать, что есть даже горы и камни "Анап". Все чужое, турецкое, но ничего русского, о славном имени Безкровного ничто не говорит здесь русскому человеку, кубанскому казаку. Почему хотя бы станицу ни назвать Безкровенской. Обидно, до боли обидно, что станица, населенная чистокровными казаками, носит турецкую кличку. Ведь на этом месте не одна сотня русских людей легла пластом, обильно полив своей кровью тогда еще вражескую землю. Жутко становится на душе, страх берет за будущность людей, которые, получив в свои руки, в свое вечное владение землю, победоносно добытую трудами и геройством своих дедов, построив свои хаты на костях своих доблестных предков, в конце концов окрещивают своё поселение и заодно с поселением самих себя кличкой побежденного врага — "Анап", "Анап"! Ведь по совести, по справедливости, по разуму все без исключения вокруг Анапы должно было бы быть названо именем тех великих людей русской земли, которые прославили себя, русское воинство и великую русскую землю своими нечеловеческими трудами, своими высокими талантами, своим гением, дабы немолчно напоминать всем о русской мощи, о славных русских богатырях...

Приведу и другой поразительный пример нашего чудовищного, совершенно недопустимого отношения к памяти о Безкровном, Я уже упомянул раньше, что Екатеринодарская городская больница имеет громадное здание Безкровного. Очень возможно, что без капиталов доброго атамана и до настоящего времени не было бы в больнице такого здания. Великий в большом и в малом великий, жертвователь из прирожденной ему скромности или в силу других причин, не поставил непременного условия, чтобы больница, построенная на его средства, была названа его именем. Не о названиях, видимо, помышлял он, хотя имел нравственное право требовать, чтобы больница была названа его именем. Но мы-то сами разве имели нравственное право забыть о том, что больница должна быть отдельно построена на средства Безкровного, разве вправе были давать свое добро, уничтожая и свое имя. Человеку свойст¬венно ошибаться, но не ошиблись мы миром, всей славной казацкой громадой, а ошибались, или лучше сказать — обленились наши бывшие правители.

Теперь сознаемся в своих ошибках и поспешим же без замедления исправить, а их я указал много. Да не прогневается же на нас из-за грани другого мира наш славный покойный вождь — атаман, и да не скажет о нас просвещенный человек: "Кубанцы, кубанцы! Вы все еще не доросли до сознания своего долга почитать своих замечательных людей!" Полагал бы недостаточным переименовать Анапскую станицу в Безкровенскую, но не постесняться поставить заслуженный памятник в г. Екатеринодаре как бывшему наказному атаману, в Анапе — как завоевателю — и назвать по одной лучшей улице его именем. В станице Елизаветинской назвать его именем двухклассное училище и иметь в нем большой портрет (если он где имеется) как героя, спасшего станицу от полного уничтожения горцами.


 

© Сковпень С.А, 20.04.2010

 

Адрес:skov_sa@mail.ru

 
  Рейтинг@Mail.ru